Виктор Павлович Кривоногов

Виктор Павлович Кривоногов известен прежде всего как ученый - полевик, работающий среди коренных народов Средней Сибири. Основное место в его работах занимает проблема современных этнических процессов у народов данного региона. Проблема этнических процессов, и, в частности, этнических процессов у народов Сибири, не является новой. Тем не менее, вышедшая монография В.П. Кривоногова представляет несомненный интерес. Впервые в одной работе проводится исследование этнических процессов у народов, численность которых измеряется несколькими сотнями человек. Это - кеты, нганасаны, тофалары, чулымские тюрки, энцы.

Как отмечает сам автор монографии, им не ставилась задача исследования этногенеза и отдаленной по времени части истории этих народов, тем более, что имеются работы Б.О. Долгих, В.И. Васильева, Э.Л. Львовой, А.А. Попова, Г.Н. Грачевой, Е.А. Алексеенко, Ю.Б. Симченко, С.И. Вайнштейна и других ученых. Однако, события последнего десятилетия привели к стремительному развитию этнических процессов у различных народов, и современная этническая ситуация оказалась сейчас совершенно иной, чем двадцать лет назад. Поэтому, конечно же, существовала потребность в новой монографии, более полно и на современном научном уровне освещающей различные стороны жизнедеятельности малочисленных этносов Сибири.

Народы, ставшие объектом исследования в данной монографии, отличаются просто "микроскопическими" размерами. Численность в несколько сотен человек сама по себе предполагает особый характер этнических процессов у этих народов. Поэтому логичным является не только то, что автор показывает характер и направления современных этнических процессов, их динамику, но и то, что на основании полученных данных он дает прогноз на ближайший период. Пожалуй, одним из главных вопросов данной книги является вопрос о том, имеют ли эти "микроэтносы" перспективу существования в качестве особых, самостоятельных этнических единиц или их удел - неизбежная ассимиляция.

Центральное место в исследовании занимают данные этносоциологических опросов, проведенные В.П. Кривоноговым в 1991-1996 гг. Необходимо отметить, что в отечественной этносоциологии разработано несколько типов опросных листов для изучения современных этнических процессов. Они отличаются друг от друга в связи с определенными особенностями изучаемых народов, либо в связи с какими-то конкретными задачами исследования. Принципиально же все опросные листы отличаются друг от друга незначительно, так как результаты этносоциологических опросов должны быть сопоставимы во-первых, с результатами предыдущих опросов, во-вторых, с данными по другим народам, и в-третьих, с массовыми статистическими источниками. Более чем вероятно, анкеты, используемые В.П. Кривоноговым, являются одним из вариантов разработанных ранее опросных листов, дополненные авторскими вопросами или блоками вопросов. Судить об этом можно лишь косвенно, по имеющимся в монографии таблицам, в которые сведены ответы на вопросы. Безусловно, помещать или нет в монографию образец опросного листа, решает сам автор. Но публикация такого образца сразу сняла бы ряд вопросов методического характера. Например, на какие возрастные группы были разделены респонденты? В разных таблицах представлены четыре варианта деления. Каким образом был сформулирован вопрос о проявлениях национализма? Как выяснялось мнение респондентов о перспективах существования своего народа? При отсутствии опросного листа хотелось бы получить наиболее полную его характеристику во введении и работе. Автор же ограничивается указанием на то, что опросный лист состоит из 50 вопросов и что анкеты для различных народов и разных возрастных групп несколько отличаются.

Наш повышенный интерес к методике, используемой автором, можно объяснить и тем, что сама процедура опроса была уникальной. Этносоциологический опрос был проведен без определения выборочной совокупности исследования. Численность исследуемых народов настолько мала, что автором была поставлена задача охватить опросом все коренное население. И эта задача была блестяще выполнена, хотя проведение маршрутных экспедиций на значительные расстояния в условиях Сибири само по себе связано с огромными трудностями, а в этом случае оно было осложнено малочисленностью и дисперсным расселением исследуемых групп. Тем не менее, среди энцев было опрошено 92% от численности этноса на своей этнической территории, среди кетов - 97,4%, среди нганасан - 98,8%, среди чулымских тюрков и тофаларов - 100%. Проведение подобного опроса, естественно, позволяет с большой полнотой и высокой степенью достоверности характеризовать этнические процессы у исследуемых народов.

Монография состоит из пяти больших глав, каждому народу посвящена отдельная глава. Для всех глав характерна единая структура: в начале главы дается краткая историческая справка, затем содержится краткая природно-географическая характеристика среды обитания народа, затем идет анализ демографических и миграционных процессов, этнического самосознания, характеристика этноязыковых, этнокультурных и межэтнических процессов и основные выводы, определение тенденции развития данного народа. Подобная сходная схема описания позволяет судить о сходствах и различиях в протекающих у всех пяти этносов этнических процессах.

Первая глава написана о тофаларах. Наибольший интерес в этой главе вызывает раздел, посвященный проблемам метисации и феномену "демографического взрыва" у тофаларов за счет почти 100% выбора детьми из смешанных семей коренной национальности. Достаточно убедительно объясняются и причины подобного выбора: система государственных льгот, особая природная среда, сохранение системы традиционных хозяйственных занятий, низкая миграционная подвижность, отсутствие прессинга урбанизации. Все эти причины приводят к достаточной устойчивости этнического самосознания.

Во второй главе объектом исследования являются чулымские тюрки. В начале главы дана подробная характеристика территориального размещения чулымцев. Вызывает, однако, досаду тот факт, что в книге нет ни одной карты. Другого иллюстративного материала в монографии вполне достаточно. Здесь имеется большое количество фотографий, таблиц, диаграмм, графиков и рисунков, сделанных на высоком профессиональном уровне. Но вот карты отсутствуют, хотя сама работа изобилует географическими названиями, описаниями водных и сухопутных маршрутов, путей миграции и т.д. Достаточно было поместить в работу несколько карт, и характеристика природно-географической среды обитания данных этносов бы более полной и наглядной.

Значительное место в этой главе В.П. Кривоногов уделяет проблемам этнического самосознания и этнического самоопределения чулымцев, так как в отечественной науке существуют различные мнения по поводу единства или обособленности чулымцев и хакасов. Детальное изучение этнонимов чулымцев, а также подробный анализ их представлений об этноконсолидирующих и этнодифференцирующих признаках позволяют, на наш взгляд, вполне справедливо, сделать вывод о том, что чулымские тюрки не являются частью хакасского этноса, а представляют собой особое этническое подразделение.

Третья глава посвящена кетам. Как и для других коренных народов, для кетов характерно одновременное наличие противоположно направленных этнических процессов. С одной стороны В.П. Кривоногов фиксирует стабильную численность кетов на протяжении всего 20 в., их низкую миграционную подвижность, сохранение традиционной системы расселения и традиционных хозяйственных занятий, препятствующих растворению малочисленных коренных этносов среди приезжего большинства. С другой стороны, в жизни кетов произошли и существенные изменения. Например, полностью исчезло оленеводство и традиционное жилище, неуклонно снижается доля кетов, признающих кетский язык родным, ушли в прошлое традиционные обряды и обычаи.

Большое впечатление производит раздел, посвященный югам - родственному кетам народу, к настоящему времени исчезнувшему. В районе традиционного проживания югов был произведен поиск их потомков, который описан в книге. И в результате этой скрупулезной работы были найдены прямые потомки югов, брат и сестра, метисы с русскими, не знающие языка югов, на которых, видимо, и закончится история этого народа.

В четвертой главе исследуются этнические процессы у энцев. Процессы эти весьма своеобразны, так как помимо типичного для всех коренных народов процессов ассимиляции со стороны русского населения для энцев характерны процессы интеграции с енисейской группой ненцев. Кроме того, на этнические процессы у энцев значительное влияние оказывает дисперсный характер их расселения. Не существует ни одного населенного пункта, где энцы составляют более 20% населения. Гораздо проще энцам общаться с ненцами или русскими, чем северным и южным энцам между собой. Поэтому у них самый высокий процент национально-смешанных семей среди исследуемых народов.

Пятая глава посвящена самому северному народу - нганасанам. Автор расположил главы в географической последовательности, он движется с юга на север. Это расположение обосновано не только формально, движение идет от народов, в максимальной степени захваченных процессом ассимиляции, к народам, сохранившим несколько большую этническую специфику. Хотя и у нганасан в последние годы стремительно развиваются процессы ассимиляции, в частности языковой ассимиляции. Нганасаны по причине относительной изоляции от соседних народов до недавнего времени являлись "рекордсменами" по знанию собственного языка среди других малочисленных народов Сибири. Однако, если в 1979 г. согласно переписи населения, 93,8% нганасан, живущих на Таймыре, признавали родным язык своей национальности, то в 1989 г. таковых было 88,8%, а в 1993 - 1994 гг. по данным опроса их доля снизилась до 44,1%. В группе детей родным нганасанский язык назвали всего 5,9% респондентов. Эта ситуация свидетельствует о кардинальных изменениях, произошедших за последние 20 лет. В.П. Кривоногов вполне обоснованно считает, что главной причиной языковой ассимиляции нганасан является исчезновение кочевого оленеводства, процесс оседания, сселение нганасан в смешанные поселки. Эти процессы взаимосвязаны и совпадают по времени.

Однако, в отношении перспектив развития родного языка, автору, как нам кажется, присущ излишний пессимизм. Пессимистические настроения возникают у всех исследователей, работающих в полевых условиях, особенно в удаленных от центра районах Сибири. Эти настроения порождены чувством безысходности, тяжелыми впечатлениями от очень трудной, бедной, на грани выживания жизни, которую ведут эти народы, их забытостью и ненужностью. Экономический кризис, проблемы алкоголизма и безработицы дополняют безрадостную картину.

В этой ситуации нельзя занимать позицию невмешательства, позицию исследователя, со стороны наблюдающего, как умирают уникальные языки и связанная с ними уникальная духовная культура. Автор считает, что процесс языковой ассимиляции стал необратим, и что не существует каких-либо действенных рычагов, которые могли бы остановить этот процесс (С. 142). Кажется, что автор согласен и с позицией национальной интеллигенции, которая считает, что вводить изучение национальных языков в школах не нужно, так как уже поздно и что делать это надо было 30-40 лет тому назад, когда язык дети знали еще до школы. Между тем, опыт многих народов показывает, что именно преподавание национального языка в школе, развитие национальной письменности, публикация фольклорных материалов, издание учебных и методических пособий, словарей, создание экспериментальных классов, детских языковых лагерей и площадок и другие меры в данном направлении способны резко затормозить процесс языковой ассимиляции и оказать влияние на рост этнического самосознания. Для осуществления подобных программ необходимы, конечно, и усилия Центра, и воля местных властей, а убедить их в необходимости осуществления данных программ должны как раз результаты исследований В.П. Кривоногова, которые свидетельствуют о том, что 24,7% чулымцев, 52, 1% энцев, 68,1% тофалар, 70,1% кетов, 79,5% нганасан выступают за введение в школьную программу родного языка. Если в этой ситуации не принимать никаких мер, то уже через пару десятилетий нам придется лишь наблюдать, как будут оправдываться самые мрачные прогнозы.

В заключении содержатся обобщающие выводы по всем разделам, соединяются показатели по отдельным этническим признакам, что позволяет наглядно продемонстрировать сходства и различия в развитии этнических процессов у исследуемых народов. Среди этнических процессов у всех малочисленных народов Средней Сибири ведущими, определяющими этническое развитие этих народов, автор считает ассимиляцию. Особенно быстро у всех народов идет языковая ассимиляция. Вместе с родным языком исчезает и целый пласт духовной культуры. Значительной трансформации подверглась и материальная культура, в первую очередь жилище. Быстро сокращается использование национальной одежды.

Сохранность проявляется прежде всего в национальной пище, видимо в ближайшее время полное исчезновение ей не грозит ни у одного народа. Сохраняются традиционные занятия, особенно рыболовство и охота. К факторам, препятствующим ассимиляции, автор относит компактную форму расселения, ведение традиционного хозяйства, изоляцию от пришлого населения. В настоящее время действие этих факторов сходит на нет.

В.П. Кривоногов отмечает, что быстро и радикально меняется антропологический облик исследуемых народов. Они превращаются в смешанные монголоидно-европеоидные популяции. Прогноз на будущее развитие автор дает крайне неблагоприятный. Кратко его можно сформулировать следующим образом: ассимиляционные процессы зашли слишком далеко, повернуть их вспять практически невозможно. На наш взгляд в этом выводе преобладает подход к ассимиляционным процессам, как к явлению линейного характера. Факты стабильной на протяжении длительного времени численности этих народов, даже при наличии большого количества метисов, и сохранение четкого этнического самосознания фиксируются, но они оставляются автором как бы в стороне.

Проблема ассимиляции весьма сложна и дискуссионна. Нам кажется, что уже давно назрела необходимость в разработке новых концептуальных подходов к изучению современных этнических процессов, в сравнении этих процессов у различных народов ( то есть, по существу, в выявлении факторов, определяющих развитие этнических процессов), в совершенствовании методов прогнозирования и т. д. В этом плане монография В.П. Кривоногова , разумеется, является очень интересным исследованием. Исследованием многоаспектным, ярким и неординарным, сочетающим этнографические и социологические методы, решающим серьезные проблемы, сделанном на высоком профессиональном уровне.

немного на youtube